Новости и комментарии

>>>Все материалы данного раздела
>>>Все материалы данного раздела

Официоз

>>>Все материалы данного раздела
Выберите подраздел:

Странности войны, недельный обзор. Выпуск 4

Правые и левые аналитики во многом совпадают в понимании происходящего вокруг «СВО»

Кургинян_.jpeg

На фото: лидер движения «Суть времени» политолог Сергей Кургинян

В предыдущей статье мы пообещали читателю следить за текущей аналитикой в связи с теми проблемами российской политической системы, выявлению которых способствуют ведущиеся сейчас боевые действия в зоне соприкосновения с ВСУ. Продолжаем выполнять наше обещание.

О комплексе проблем, который мы обозначаем как «странности войны», говорят идеологи и политологи как умеренно-центристского и условно «правого» толка (чему был посвящен наш предыдущий обзор), так и однозначно левого. К последним несомненно относится, в частности, лидер движения «Суть времени» С.Е. Кургинян. Мы, скажем сразу, во многом не разделяем целого ряда радикальных положений его идеологии, но в прикладном плане считаем его анализ вполне верным, содержащим целый ряд правильных положений методологического характера.

В своей последней статье аналитик, решительно поддерживая выступление президента Путина в связи с присоединением к России четырех республик, ранее входивших в состав т.н. «Украины», ставит ребром главный вопрос – о соответствии этим правильным декларациям Президента проводимой в стране практической политики.

Бандеровская идеология ужасна, говорит автор, но она реально работает на мобилизацию нашего противника, а наша мобилизация пока что никакой осмысленной идеологией не подкреплена. Нам приходится проводить мобилизацию при ныне существующей системе, а эта система создавалась не для войны с Западом, а для вхождения в него. Она управляется в основном теми, кто из всего стремится прежде всего извлечь собственную выгоду, а не честно работать для общих целей. Если «рынок» вместо того, чтобы быть чисто экономическим принципом, начинает претендовать на всеобщее, глобально-образующее значение, то, стало быть, все продается. А это означает, что террорист может купить соответствующие документы, чтобы его не обыскивали, и провезти взрывное устройство (взрыв Крымского моста). Далее, всеобщность «рынка» (псевдорынка) означает, что могут продаваться и незаконные отсрочки от мобилизации и воинское снаряжение и многое другое. Если этот разрушительный принцип не убрать системно, на всех уровнях социума, то никакая мобилизация невозможна.

Сердюков, во многом уничтоживший нашу армию и те ее возможности, которые были в советское время (например, тем, что ликвидировал кадрированные части), проводил свои т.н. реформы не в «лихие 90-е», а гораздо позже. Сердюкова сняли, и тотальный разгром и разграбление армейского имущества были остановлены, но никакой ответственности за все это никто всерьез не понес, и качественно иные процессы не были запущены. Поскольку в «элитах» господствовала точка зрения, что обычной конвенционной войны не будет, а возможна либо война с применением ОМП, либо «контртеррористические операции»). Во времена Сердюкова, говорит аналитик, идиотские концепции и тотальное стяжательство «удачно» дополняли друг друга.

Путин абсолютно прав, говорит далее автор, в том, что Запад сегодня являет собой тотальное, по сути, абсолютное зло. Но ведь существующая у нас система долгое время выстраивалась на основе совершенно другой идеи: что Запад – это тот «рай», в который нам стоит стремиться. Так что сделано для того, чтобы убрать эту идею из общества и прежде всего из «элиты» и начать выстраивать систему на основе тех абсолютно правильных идей Президента, которые в свете изложенного носят, по сути, абсолютно революционный характер? Если все будет идти по-старому, то это шизофрения, раздвоение, которое не доведет до добра!

Мысль об том, что признание ошибок, пусть даже фундаментальных, есть путь к дискредитации власти, в свою очередь принципиально ошибочна! «Нельзя сейчас отрывать слово от дела». Если Беловежские соглашения, как правильно сказал Президент, преступны, то что сделано для того, чтобы это исправить? Если разрушение единого союзного государства в 1991 году – преступление, то почему в Екатеринбурге до сих пор существует «Ельцин-центр», носящий имя и посвященный одному из тех преступников?

Если Чубайс в одном из интервью прямо признавал, что он сознательно уничтожал в стране высокие технологии, то почему он уже в наши дни был назначен руководить ведомством, в чью задачу входило как раз эти технологии развивать? Далее аналитик обращается к одной знаковой статье, посвященной России, опубликованной в таком солидном издании, как Foreign Affairs.

Статья в Foreign Affairs, о которой упоминает Кургиян, содержит целый ряд глубоких и абсолютно верных мыслей. Вначале авторы констатируют, что «мобилизация означает конец договора Путина с народом». Поскольку от формата СВО приходится переходить уже в формат полномасштабной войны. Пока все происходило в режиме СВО, можно было сохранять иллюзию того, что это не касается большинства российского общества.

«Когда война не закончилась быстро, Путин нашел способ ее ведения, соответствующий политическому стилю, который он использовал с момента прихода к власти в 2000 годуРечь идет о сохранении атомизированного, уступчивого, твердо аполитичного и не подрывающего действий Кремля общества».

«Чтобы эта атомизация сохранялась, война должна была оставаться далеко… До мобилизации войну поддерживали более 75% граждан России. Такое молчаливое согласие было наилучшей публичной реакцией с точки зрения Кремля. Безразличие было на втором месте. Но война пошла не так, как планировалось, и у Путина не осталось вариантов».

Отступать Путину было нельзя, говорят далее авторы, поэтому пришлось переходить в формат мобилизации. А это означает, что поскольку теперь война коснется уже неопределенно большого числа граждан, общество не сможет далее оставаться безразличным к происходящему и лишь по инерции поддерживать проводимую в стране внешнюю политику. За то, что на Западе называют «имперскими амбициями России» и что в действительности является для нас вопросом жизни и смерти, теперь приходится платить, приносить реальные жертвы. Готовность к этому большинства российского общества, по мнению авторов, является глубоко проблематичной.

«Это удар в десятку, – говорит Кургинян, – потому что десяткой является создание “атомизированного, уступчивого, твердо аполитичного и не подрывающего действий Кремля общества”. Вот такое общество создали. Вот причина. Вот здесь».

«Считалось, что оно замечательное с той точки зрения, что оно поддержит, не будет возбухать, будет правильное поведение электората». Однако в этой политтехнологической конструкции имеется один маленький изъян. «Можно так ослабить народ, чтобы он не возбухал, но тогда он не сможет нести крест государственности». Либо – либо. Теперь, когда небольшая профессиональная армия не может решить задачу, и нужна мобилизация (в широком смысле), необходимо на самом высоком государственном уровне признать, что старая модель не сработала, поскольку оказалась ошибочной. Это – главное, что сегодня предстоит сделать российскому государству.

Без этого никакой победы не будет. Хотя бы потому, что противостоящий нам Запад, в отличие от нас, не разрушал свой ВПК и свои вооруженные силы. При этом нельзя революционно разрушать ныне существующую систему, как это сделал в свое время Горбачев, поскольку тогда все рухнет быстро и окончательно. Систему необходимо осторожно реформировать, при этом отдавая себе отчет в том, что и затягивать с кардинальными изменениями сверху никак нельзя.

Наказывать отдельных коррупционеров недостаточно, необходимо срочно менять природу системы, которая в принципе основана не на прогрессе, не на развитии, а на регрессе, хотя и медленном. «Если это не изменить, а изменить это можно только одним способом – только добавляя какие-то элементы альтернативной организации жизни – другой, контррегрессивной – к тому, что всё равно приходится использовать, то можно проиграть всё».

Далее аналитик, как человек левых взглядов, переходит к тому, что в раннем марксизме именуется «духовным производством». Если сделать поправку на особенности его идеологии, то придется признать, что он со своей стороны приходит к тому же, о чем все время говорят наши православно-патриотические идеологи, а также священноначалие – к мысли о первичности духовной основы нормального социума, без которой никакая победа невозможна. А вот здесь уже у нас с левыми идеологами начинаются фундаментальные расхождения, касающиеся природы искомой духовности, о чем мы не раз говорили и чего еще неоднократно коснемся.

Владимир Семенко

Впервые с некоторыми сокращениями – на ТК «Царский крест»




Возврат к списку