Новости и комментарии

>>>Все материалы данного раздела
>>>Все материалы данного раздела

Официоз

>>>Все материалы данного раздела
Выберите подраздел:

Документ Архиерейского собора «О канонических аспектах церковного брака»: стоит ли принимать без изменений?

Размышления провинциального священнослужителя о прошедшем Архиерейском Соборе РПЦ 2017 года

венчание_.jpg

Дорогие братья и сестры, прошел Архиерейский Собор Русской Православной Церкви. На нем решались очень серьезные и важные вопросы церковной жизни. Были приняты разные решения, которые призваны руководить и направлять нашу жизнь ко спасению. Православный народ – это вовсе не безучастный зритель собраний священноначалия, он самый что ни на есть участник, – именно через народ Божий осуществляется рецепция принятых решений. В связи с этим весьма важным становится вопрос воспитания верующих в чистоте православной веры. Ведь при преобладании заблуждений, уклонений в ереси и другое что-либо подобное, народ Божий теряет чувство Правды Божьей и может попасть в общий поток уклоняющихся и явно противящихся Богу людей. Духовная война между добром и злом в сердце человека, между возвышением к Горнему или же обмирщением дольнему происходит сегодня с еще большей напряженностью.

На Архиерейском Соборе в слове Святейшего Патриарха Кирилла президенту Российской Федерации Путину В.В., мы услышали следующие: «После революционных событий, когда были провозглашены принципы отделения Церкви от государства, казалось, что государство устранится от того, чтобы играть столь опасную для целостности государства и народа роль, отделяя Церковь от возможного прямого диалога с народом. Но произошло совсем не то: буквально с первых дней существования новой власти, уже через особые институции, включенные в спецслужбы тогдашнего советского государства, начались попытки формировать ту же политику, что была до революции, а именно согласовывать назначения, контролировать все, что происходит на уровне высших церковных решений. Другими словами, вмешиваться в церковную жизнь, преследуя конкретные цели, причем в то время к общегосударственным интересам активно подключились интересы идеологические». Данное сравнение дореволюционной жизни Православной Церкви со временем гонений и жестоких репрессий большевистской деспотии, поставление меду ними знака равенства вызывает недоумение. Думаем, что в 100 летие со дня государственного переворота, клятвопреступления народа Божьего в большей своей массе, предательства элиты общества своего Государя, нашему Первоиерарху можно было найти более важное и точное сравнение и глубже раскрыть причины совершенного им греха во время революционного бунта против богоустановленной власти и его последствия для жизни народа. Однако, даже попытавшись оставить это высказывание в пределах пояснения «а именно» касательно согласования назначений и контроля над церковными решениями, нам стоило бы задуматься, а действительно ли мы стали более свободными? И действительно, наша «свобода» зависит от «согласований назначений и контроля над церковными решениями»? Или же от хранения чистоты православной веры, от соблюдения догматов и канонов веры? Вот что надо было бы выверить, проводя глубокое критическое исследование Синодального периода жизни Православной Церкви. Однако, в чем нет никакой глубокой тайны, размышления на данную тему могут привести нас к печальному заключению: мы не свободны, мало того, нашу несвободу пытаются закрепить на соборном уровне, что в корне противоречит каноническому строю жизни Православной Церкви.

Документ «О канонических аспектах церковного брака», принятый на Архиерейском Соборе 2017 года, является вышесказанному ясным подтверждением. Не будем его разбирать в целом, а рассмотрим то, что сразу бросается в глаза. В разделе, посвященном церковному браку с инославными, впервые в Русской Православной Церкви пытаются придать статус Соборного решения практике, которая сложилась именно в Синодальный период жизни Православной Церкви. «Указом Святейшего Синода от 23 июня 1721 года было разрешено на вышеуказанных условиях совершение браков находящихся в Сибири шведских пленников с православными невестами. 18 августа того же года данное решение Синода получило подробное библейское и богословское обоснование в особом Синодальном Послании. На это послание Святейший Синод ссылался и впоследствии при разрешении вопросов о смешанных браках в губерниях, присоединенных от Польши, а также в Финляндии (указы Святейшего Синода от 1803 и 1811 годов). В этих областях, впрочем, дозволялось более свободное определение конфессиональной принадлежности детей (временно такая практика иногда распространялась и на прибалтийские губернии). Наконец, правила о смешанных браках для всей Российской Империи были окончательно закреплены в Уставе духовных консисторий (1883). Примером смешанных браков являлись многие династические бракосочетания, при совершении которых переход неправославной стороны в Православие не был обязательным (за исключением брака наследника Российского престола). Так, преподобномученица великая княгиня Елисавета вступила в брак с великим князем Сергием Александровичем, оставаясь членом Евангелическо-Лютеранской Церкви, и лишь позднее, по собственному волеизъявлению, приняла Православие[1].

То есть мы видим тут «указы», «устав духовных консисторий», «распоряжения и инструкции», появившиеся вследствие доминирования светской власти над духовной, но не соборные решения. Доминирование – ради решения вопроса о распространении и преобладания православного вероисповедания. Политическая необходимость интеграции политических границ, увеличения количества населения и притом неправославного в коренных народах была поставлена в качестве ориентира, при этом явным образом наносился ущерб качественному обращению в православие новых подданных Империи. Ведь согласно многовековой практике Русской Православной Церкви, древних Православных Церквей венчание с инославными и иноверцами строго запрещалось согласно канонам (14 правило IV Вселенского собора, 72 правило Трулльского собора, 10 и 31 правила Лаодикийского собора, а также 45 и 46 Апостольские правила) Русскую Православную Церковь политически понудили принять антицерковное (антидуховное) решение, противоречащее священным церковным канонам, и еще ее заставили данный шаг обосновать в своих «богословских размышлениях». Вот над чем следовало бы задуматься и выразить к этому свое отношение, а не к «назначениям» и «контролю решений». То есть, ранее, под предлогом пастырской икономии «указами» и «уставом духовных консисторий», а в современном времени уже решениями Архиерейского Собора хотят упразднить священные каноны Вселенских соборов (Трульского, 72). Но ведь даже если мы посмотрим на документы т.н. «Святого Великого Всеправославного Собора на Крите», то и там увидим по волнующему нас вопросу более четкую и осторожную позицию которая, тем не менее, привела к разногласиям в семье Православных Церквей:

«а) брак православных с инославными запрещается по канонической акривии и не венчается (72-е правило Трулльского Собора). Он может быть благословлен по снисхождению и человеколюбию при условии, что дети от этого брака будут крещены и воспитаны в Православной Церкви.

б) брак между православными и нехристианами категорически запрещается по канонической акривии».

Заметим, что вопрос тут вовсе не в противопоставлении акривии и икономии. Проблема в понимании и главенстве нормы над исключением, которое в ходе исторической жизни Церкви с молчаливого согласия народа Божьего начинает преобладать. В этом ключе вопрос о запрещении совместной молитвы православного христианина с еретиком решается автоматически. Ведь в случае «венчания» с еретиками (Архиерейский собор предлагает нам делить еретиков на враждующих и не враждующих) будет происходить не только молитва мирян, но и освящение этого кощунства православным священнослужителем. То есть за время несвободы в «синодальный период» и постреволюционной истории и даже современной мы продолжаем быть в зависимости от политики? Нет, нет и нет. Ибо как тогда, так и сегодня это более связано с процессом обмирщения и «заземления» наших устремлений. И для истинной свободы было бы более необходимо напомнить непреложные духовные каноны, спасительные для нас и тех, кто нас окружают. Напомним себе, что ВСЕЛЕНСКИЙ СОБОР В ТРУЛЛЕ, решения которого не подлежат пересмотру, как решения ВСЕЛЕНСКОГО СОБОРА, не только запрещал, но и налагал строгое прещение за нарушение канона: расторжение незаконного брака и отлучение за нарушение правила. Богословски объясняя данное положение следующим образом, очень понятным нам и сегодня: «Ибо не подобает смешивать несмешаемое, ни совокупляти с овцою волка, и с частью Христовою жребий грешников». Да, для современных христиан это дилемма, серьезный выбор, как для России с массой народа инославного и иноверного, так и для Украины с традицией «смешанных браков», в изобилии исторически сложившихся в западных регионах страны.

Архиерейский Собор нам предлагает следующее решение:

«Древние церковные каноны (Трул. 72, Лаод. 31) ради защиты Церкви от распространения ереси запрещали православным христианам вступать в брак с еретиками. Этот подход и ныне должен применяться по отношению к членам еретических и раскольнических сообществ, враждебных Церкви и создающих угрозу ее единству.

Иной подход, основанный на принципе икономии, применяется в отношении браков с представителями тех инославных сообществ, которые не враждебны Православной Церкви. Этот подход, отраженный в постановлениях синодального периода, подытожен в Основах социальной концепции Русской Православной Церкви».

Мы уже говорили о том, что в принятые документы вводится новый принцип деления еретиков на «враждебных» и как надо полагать еретиков «не враждебных», хотя в документе «не враждебных еретиков» уже и еретиками не называют. Но возникает вопрос, связанный непосредственно с действительностью. Католики и греко-католики, – это сообщества инославные нам «не враждебные» или еретики? Вот допустим, во исполнение данного решения венчаем мы католика или греко-католика с православным верующим, как нам определить враждующая эта сообщность или нет? У нас на Украине греко-католики, католики в 90-ых забрали сотни храмов, сейчас на Православную Церковь на Украине идет постоянное давление со стороны этих «инославных сообществ». Возникает вопрос: сколько они должны еще забрать храмов, избить верующих или сделать еще что-то в этом роде, чтобы их называть «враждующими еретиками»? Но если в Синодальный период эта «икономия» была подробно описана целым списком серьезных ограничений, то современная формулировка по сути является проломом в стене, разрушением всяких ограничений, переводом дела просвещения в формальное нравоучение без прямых последствий для человека. Такое ощущение, что священноначалие, видимо, ввиду редкого совершения Таинства Венчания не ощущает те молитвы и прошения, которые должен возносить священник в ТАИНСТВЕ, призывая Духа Святого на брачующихся, желая им жизни благочестивой и т. д. Или у нас уже точно закрепляется форма «отвлеченного благочестия», – благочестия без истинной веры? Нам видится, что положение дел в отношении брака с инославными до этого Архиерейского соборного решения было более православным, нежели теперь со всеми этими недоумениями. Закрепляется положение, не согласное с древней Церковью, не согласное с верою даже тех же греков, не говоря уже о Грузинской Православной Церкви, которая ясно выступила за сохранение верности Истине.

Да, что говорить, если пункт о браке с инославными не стыкуется со следующим положением в отношении брака с иноверными:

IV. Браки с нехристианами

Не освящаются венчанием браки, заключенные между православными и нехристианами (Халк. 14). Это связано с попечением Церкви о христианском возрастании вступающих в брак: «Общность веры супругов, являющихся членами тела Христова, составляет важнейшее условие подлинно христианского и церковного брака. Только единая в вере семья может стать «домашней Церковью» (Рим. 16: 5; Флм. 1: 2), в которой муж и жена совместно с детьми возрастают в духовном совершенствовании и познании Бога. Отсутствие единомыслия представляет серьезную угрозу целостности супружеского союза. Именно поэтому Церковь считает своим долгом призывать верующих вступать в брак «только в Господе» (1 Кор. 7: 39), то есть с теми, кто разделяет их христианские убеждения». То есть в отношении браков с иноверцами ясно говорится, что брак должен быть православным, что «общность веры... составляет важнейшее условие подлинно христианского и церковного брака». А в случае брака с инославными общность веры уже не имеет столь же важного значения?

Целых три пункта в постановлении Архиерейского Собора относятся к оценке Гаванской встречи Святейшего Патриарха Кирилла с папой Римским. Недоумение вызывает то, что неоднозначное отношение к этой встрече и к содержанию самой Декларации, произведшей большие смущения в Русской Православной Церкви, совершенно игнорируются священноначалием. И это наводит на печальные мысли о том, что и в отношении таких серьезных вопросов, как участие в экуменическом движении, во «Всемирном совете Церквей», молитв с еретиками есть много проблем, которые будут так же игнорироваться. Думаем, что прошедший Архиерейский Собор все же должен был в большей мере явить себя не как инструмент поддержки какой-то линии, некой идеологии, личного мнения, пусть даже и принятой самим Патриархом, а как соборное мнение. Теперь и нам, народу Божьему, тоже необходимо поразмыслить, насколько принятые решения отвечают вере православной и насколько мы сами стоим в Истине Божьей.

Протоиерей Тимофей Кучук

Источник



[1] Протоиерей Максим Козлов Браки между православными и католиками: видение пастырского аспекта проблемы в России начала ХХI века. 




Возврат к списку